Андрей Козлов

ЕГО СТИХИ

 

 
Милая моя,
Не строй из себя
Центр бытия.
В центре бытия
Нахожусь я.

 ххх

Цветы опадают.
Луна катится по небу.
Бережные руки.
Теплые губы.
Льется дыханье
Робким молчаньем.
Я нашел.
Я тебя нашел.
Наконец, я тебя нашел.
Наконец.
Конец.
Пришел и нашел.
Нашел и ушел.
Цветы опадают.
Луна катится по небу.

 ххх

Просил простить
За что-то.
Бегущая вода
Бежала.
Хотел чего-то
Подарить.
Глаголу «полюбить»
Синонимы искал.
Не находил.
Молчал.
Ручей бежал.
- Не плачь.

АНДРИС КОЗЛОВС.

ДАЙНЫ. Стихи о Латвии. Юрмала–1976.

 Предисловие.

 Голубизна латгальских озер, теплое солнечное небо, добродушные, спокойные, чуть диковатые латышские крестьяне навеяли мне незамысловатые строфы этого цикла. «Латигальские сонеты» задуманы как соцветие из нескольких стихотворений, посвященных разнообразным состояниям латышской природы. Явилось в свет это соцветие в виде четырех сонетов, которые соответственно называются «Полдень», «Вечер», «Ночь», «Утро».

 Казалось бы, стихотворение «Утро» должно быть первым в этом цикле. Но после некоторых раздумий я решил расставить сонеты в том порядке, в котором они были созданы. Однако надо заметить, что выбранное мною расположение стихов объясняется не только хронологией написания. По-моему, в выбранной мной последовательности цикл сонетов приобретает глубокий, наиболее острый философский смысл. Начни я цикл, к примеру, с «утра» – и вы не услышали бы ласковую латышскую речь, не увидели бы те лучистые раздолья, ту не то голубую, не то желтую, не то мягко-зеленую Латгалию.

Итак, первый сонет называется «Полдень». Написан он бесхитростным дактилем, размером, очень распространенным в латвийской поэзии.

В следующем сонете «Вечер» я отошел от подражания латышским дайнам и написал его амфибрахием – размером, используемым латышскими поэтами крайне редко. Вместе с тем, воспользовавшись несколькими латышскими словами, я сумел достичь полной передачи эмоций, вызванных тихим латгальским вечером.

Третий сонет «Ночь» посвящен латгальской ночи. Незнакомые в сравнении с уральскими расцветки небосвода, стрекот кузнечиков, спокойные, но нежные латышки, и тишина… тишина – явились причиной рождения этого стихотворения, явившегося поистине жемчужиной данного сборника. Стихотворение «Ночь» написано хореем, самым распространенным размером в латвийской поэзии.

Сонет «Утро» очень долго не появлялся из-под моего пера. Ни один из известных мне классических размеров стиха не мог передать того настроения, которое создавало у меня утро Латгалии. Но вдруг я вспомнил, что в русском (да и латышском – тоже) стихосложении существует такая чудная стихотворная форма, как октава. И я написал латгальское утро октавой.

Легкая зорька. Роса. Латгалия просыпается… Знаменательно, что именно утром я закончил свой цикл о Латгалии.

Остальные стихотворения сборника я оставляю без комментариев и предлагаю читателю самому их осмыслить и воспринять.

 

 ЛАТГАЛЬСКИЕ СОНЕТЫ

 ПОЛДЕНЬ
Цвета запекшейся крови
Кровли готических крыш.
Ревень ломает корове
Розоволицый латыш.

 ВЕЧЕР
Вот дождик по крыше закапал,
На хутор латыш поспешил,
Он крикнул любимой: «Lab vakar!» * -
И в кружку бальзама налил.


*Lab vakar! лаб вакар (латыш.) – Добрый вечер!

  НОЧЬ
Ночь бальзамового цвета
Завладела Латвией.
Тихо прошептала Света:
«Буду, Янис, я твоей».

 УТРО
Антонс поднялся с сеновала,
Мама корову доит,
Мама чего-то сказала,
Антонс ей ответил: «Labrit!» *


*Labrit! лабрит (латыш.) – Доброе утро!

ПРОБУЖДЕНИЕ ОТО СНА В РИГЕ В ГОСТИНИЦЕ «ТУРИСТ» НА 10-М ЭТАЖЕ В КОМНАТЕ 1011.

В трусах на балкон я вышел,
Шампанского выпил бокал,
Шорох метелки услышал,
Церковь Петра увидал.

РАСТЕТ В КУРЛЯНДИИ ПШЕНИЦА

(Из цикла «Курляндия»)

Я взял тебя в пшеничном поле,
Хлебами пахло от тебя.
Ну что ещё нам нужно боле,
Когда любя…?

ЮРМАЛА

По песочечку гуляют чайки,
Разыгралась на море заря.
Я хожу по берегу без майки,
Собирая горсти янтаря.

ИЗ КНИГИ «ДОРОГОЙ ОГОРОД»

 ВЕСНА 1983 ГОДА

Пломбиром пахнет снег.
Кончается февраль.
Я болен насморком.
Без пуговицы нитка
на пиджаке болтается.
Через полмесяца курсач.
В почтовом ящике – газета «Правда».
Нет денег, времени.
Жене дубленки нет.
И я, чтоб отдохнуть
от этих огорчений,
зашел к приятелю попить чайку,
поговорить, послушать анекдот.
Он вдруг сказал:
«Быть может, если снова
опять начнем дружить с Китаем,
себе китайские куплю я кеды».
На плитке чайник закипел,
Приятель мой достал заварку…
Я вспомнил детство,
Проталины, траву, на вербах почки,
Себя в воздушных кедах без пальта
На свежих «классиках» асфальта…

 ххх

Наступит весна. Спичка плывет по ручейку.
Девочки тащат металлолои. Облака.
Богатая женщина в черном у окна.
И вот лепесточки опадают.
Школьные товарищи, они решали задачки.
Теперь они боязливо дышат.
Звучит там-там. Шелестит трава.
Молчит луна. Приснился сон.
У мужчины на груди клыки медведя.
Дикие люди. Простодушные звери.
Злые дети. Щедрый ветер.
Они выходят из воды.
Где комариная прохлада.
Солнце прячется в облаках.
Не успевают просохнуть трусы.
Зеленый ободок вокруг зрачка.
Река. Слезы. Дождь.
Этот дождик с названьем
«Хочу думать о смерти»
Лупит по крышам домов.
Хочу видеть Вас хотя бы иногда.
Пугливы ли Вы?
Тянет ли Вас иногда вдаль?
Мой каприз как смерть –
Я не буду больше живым.
Но какой же будет конец?
На белой крутой скале.
Тишина. Аптека. Фонарь.
Белый листок бумаги.
И гнетущая джума о Вас.
В клетке из самого себя
Некрасивый, уставший я.
Только бы не умерли.
Только б не сошли с ума.
Сумерки, поздние сумерки.
Темная тишина.
Тянет ли Вас иногда вдаль?
Любите ли вы классическую музыку?
Идет дождь. Идет дождь. Идет дождь.

 ххх

Малохольная нежность
Снова нынче не в моде.
Значит, плохи дела мои.
Ой, как плохи.
Я другою манерой
Любить не умею
Не умею, не владею.
Пытался, старался,
Но аз есмь –
Майский дождик.
Пистолетик-дружочек,
Дай тебя поцелую.
Миленький-единственный,
Где спрятался?

 МЫ НЕ УМЕЕМ ЛЮБИТЬ

Мы не умеем любить.
Снег. Зима. Трамвай.
Мы ничего не умеем.
Торшер. Пианино. Зеркало.
Мы живем как во сне.
Телевизор. Получка. Пиво.
Мы строим, учимся, пьем.
Мы читаем учебники.
Мы ходим в фотокружок.
Мы ездим на тучу по воскресеньям.
Мы записываем бардов на маг.
Мы фарцуем, халтурим, бичуем.
Мы собираем марки.
Мы выходим замуж за пожарников,
За токарей, за кандидатов.
Мы любим природу.
Мы пишем стихи.
Мы воруем доски на стройке.
Мы делаем деньги.
Мы водим самолеты.
Мы издаем газеты.
Мы разгадываем кросворды.
Мы сплетничаем и стучим.
Мы умеем пить водку.
Мы умеем играть в хоккей.
А старушки-церберы
Пироги пекут, нас стерегут.

 ххх

Старые раны открылись.
А на раны – соль.
Моральный кризис.
Тоска. Боль.
В душе пригрело
Страхом замшелым.
Кровь из глаз закапала,
а внутри зацарапало.
Вот был в восторге,
А теперь – как в морге.
Уйду одним.
Умру живым.
Прохожим буду
И все забуду.
Жизнь прекрасна.
Жизнь ужасна..
Перестань же, судьба-дура,
Рубить топором!
Отдай мне мое!
Прошу добром!

  Я НЕ МОГУ

Я не могу, я не могу…
Я согласен страдать.
Мой каприз как смерть.
Я не буду больше живым.
Я – Дубровский.
Я – упал с лошади.
Меня закололи.
Я – лежу в гробу.
Я – желтый мертвец.
Я – зеленый покойник.
Я – злой вурдалак.
Я – заводной человек.
У меня внутри пружина.
Меня заводят ключом.
Когда нажимают кнопки,
Во мне зажигаются лампочки.
Я – включаюсь.
Я – выключаюсь.
Мне кажется, что я жив.
Я – вчера. Я – никогда.
Я – никого не любил.
Я – черный траур.
Я – Шопенгауэр.
Меня никто не понимает.
Я – Заратустра.
Я – пижон. Я всеь в черном.
Я на скрипке играю
Пижонский этюд.
Я убью себя, может быть.
Я убью её, наверное.
Я – засохший лопух.
Я обижен.
Я улыбаюсь.
Мне грустно и скучно.
Я – Лермонтов.
Я глажу дворняжку.
Я слаб, как Есенин.
Мне стыдно, мне стыдно.
Я – Достоевский.
Мне все равно.
Я – Будда Шакья-Муни.
Я думаю, я думаю.
Я кубик Рубика.
Я мечтаю о смешной
Неземной любви.
Я – «Ловец во ржи».
Я желаю тебя.
Я – плейбой. Я «кама-сутра».
Я хотел бы увидеть тебя.
Я – сестрица Аленушка.
Но твой телефон молчит.
Я – братец Иванушка.
Я смеюсь над собой.
Я – Арлекин, я – клоун.
Я кладу салат оливье
Тебе на тарелку.
Я – лорд Байрон.
Вот и ты.
Я – пес по кличке Алый.
Я тыкаюсь мордой тебе в колено.
Я кончаю мой стих.
Это значит, что – только я.
Я – только я.
Я – занавес. Я – точка.

  ПСАЛОМ

Ибо твои есть,
алгоритм, абсурд,
бодрость, бесконечность,
вера, воля, внимание,
все, всегда, всюду,
Господь, главное,
дух, добро, да,
единство, Евангелие,
жизнь, жребий,
заря, закон, зеркало,
истина, игра,
красота, крепость,
легкость, любовь,
много, молитва,
надежда, нежность, нет,
обновление, отрешенность,
покой, постоянство,
радость, равенство,
святость, свежесть,
смех, страх, свет,
тишина, терпение,
удивление, ум,
фантазия,
хорошее, хохма,
целое, цветы, царствие,
чистота, честь,
щедрость, щастье,
эхо, юродивость,
яркое яблоко,
яростный я,
ясная явь.
Аминь.

 ПЯТИ- И ТРЕХСТИШЬЯ

Кто ты? Кто ты? –
Глаза говорили.
А губы молчали,
А губы спали,
И снились они друг другу.

 ххх

Произнесла она слова обиды.
Ещё сильней её он полюбил.
Коктейлем в сердце
Чувства два слились,
Обида и любовь.

 ххх

И не смотря на низкие
Все помыслы мои,
Ты нежно смотришь на меня.

 ххх

Как рыба на песчаном берегу
Он задыхался после поцелуя.
Проклятый насморк.

НЕОПУБЛИКОВАННОЕ

Светлое, прозрачное, розовое утро.
Как лодочки на свежей акварели.
Прозрачная вода,
Что видно дно,
Рыбешки резвятся.
В ладони набираю
Одно лишь счастье,
Чтоб в зеркале
Мелькнула ты.
Прозрачная вода
Сочится в лодку
Через пальцы.
Не захлебнуться бы мне
Этим мгновеньем.
Резвится улыбка,
Твое лицо.
Как на свежей акварели
Мне снился сон
Светлый, как на озере утро.

На смерть Садата

Идут арабы на парад,
Летят полотнища знамен.
Глядит с ухмылкою Садат,
Арабов дело предал он.
Ему друзьями Штаты стали,
Обида, боль и гнев неистый.
Зачем же им мы помогали,
Таким гнилым сепаратистам.
Но что такое – сфинкс смеется.
Садата сердце в страхе бьется.
Нет, нет, не зря мы так дружили,
Не зря построен Асуан,
И пулеметы застрочили
Простых и смелых мусульман.
Упал Садат и нет Садата,
Убит Садат из автомата.

 

 

 
К списку работ